Путевые заметки

Женева—Москва

(газета "Культура", 1995 год).

Мне запомнилась эта поездка. Впрочем — всё в материале, в самих заметках.

Русский человек: на рандеву с Европой

В конце ноября, в оттепель, часов в девять утра, поезд Варшавской железной дороги па всех парах подходил к...”,—написал было я вслед за Федором Михайловичем, да осекся, ибо повторил путь князя Мышкина из Женевы не в Петербург, а в Москву. Но все остальное в зачине романа совпадает. Русский человек на рандеву с Европой до сих пор явление загадочное и не столь уж в наши дни популярное, хотя границы открыты и нет проблем. Поэтому начинаем: действие первое в моем «похищении Европы», ибо что может сделать русский, как не похитить Европу у сытых и довольных бюргеров.

Увертюра: Ковбой Курт как зеркало музыкальной революции

Женева всегда очаровывала российскую интеллигенцию. От Достоевского “и Тургенева до самого В. Ленина, если можно считать последнего интеллигентом. В местечке близ Женевы и музыкальной мекки—Монтрё, энтузиаст до мозга костей Ковбой Курт вот уже не первый год проводит замечательный фестиваль кантри-музыки, на который съезжаются музыканты всего мира. В этом году фестиваль посетили и выступили “звезды” американского кантри и кейджуна (разновидность кантри) из штата Луизиана и из Канады, Джо-Эль Сонье, Джонни Ли (певец и голливудский актер, снимавшийся в бестселлерах с Джоном Траволтой), Дженнифер Уэзерлей, а также группа самых настоящих индейцев из Канады, из Британской Колумбии — певцов и танцоров. Если первые “звезды” и поют американский фолк, покрытый налетом коммерции и конъюнктуры, то индейцы—сама правда, сама природа. Я пытался понять характер этих детей природы, еще совсем недавно живших в резервациях, и пришел к выводу, что это честные и открытые люди. Так их учили предки и законы земли. Их вождь Джералд и его жена Кэрол, и их друг, мастер Эдвард Брайант, чтут свою культуру и на фестивале сделали целую выставку талантливейших поделок—резьба по дереву и рисунки, маски, индейские одеяния.

Сенсацией фестиваля стала певица из Австралии Кэрин, обладающая уникальной способностью петь йодль. Эта манера пения характерна не только для Тироля, но и для американских и австралийских кантри-певцов. Кроме всего прочего, на фестивале выступили швейцарские группы «Мак Бонвин и бенд» и «Бадди и Хострайдерз», а также группа из Чехии «Кантри-систерз». И всех их собрал знаменитый в Женеве Ковбой Курт, именно так зовут его женевцы. Ведь только он владеет одним из самых больших в Швейцарии магазинов кантри-моды, где я и приобрел уникальные атрибуты ковбойской одежды из США. И высказал сожаление, что вот чехи на его фестивале выступают, а первоклассные кантри-музыканты из России так и не заявлены. На что Ковбой Курт заметил, усмехнувшись в пышные усы и многозначительно подмигнув: «Скоро обязательно выступят. Очень скоро...». И мне верится, что скоро, ибо энергии «музыкального революционера» Ковбоя Курта можно только позавидовать.

Сцена первая: отъезд в Россию

Как ни прекрасна Женева, а покидать ее приходится. И я, по натуре авантюрист, решился на суперавантюру, имея в кармане обратный билет на самолет. Мне захотелось проделать путь князя Мышкина из Женевы в Россию. Короткая встреча в Цюрихе с моим давним коллегой, кантри-менеджером Фрицем Портером, обмен новостями. Фриц отпустил мне пару комплиментов по поводу моей книги на английском об истории кантри-музьки в России, бывшем СССР и Восточной Европе, и, честно признаюсь, мне было чертовски приятно слышать эти похвалы от корифея швейцарского шоу-бизнеса. Кстати, гости фестиваля проявили к моей книге завидный интерес, а что еще нужно автору? Чтоб его читали, конечно. Вот и налаживается мостик между Востоком и Западом в кантри-музыке. Значит, все еще впереди.

Сцена вторая: ну очень маленькая страна...

Итак, меня ждала Австрия и европейский восток. Но прежде... Как авантюрист, я не мог миновать страну под названием Лихтенштейн, хотя и пришлось отклониться от прямого пути километров на десять. Будучи когда-то в Люксембурге, я с трудом представлял, что есть нечто меньшее, чем эта страна. А тут... В окружении гор в долине покоится государство шириной километров десять, а длиной, наверное, пятнадцать. Впрочем, по-моему, я преувеличиваю. Столицу государства, город Вадуц, ваш покорный слуга обошел за сорок минут в поисках ночлега, но столпотворение туристов здесь велико, их число превосходит число жителей в несколько раз. Однако судьба улыбнулась мне: в пригороде и я обнаружил скромненький гостиный двор с владелицей “двора”, дамой по имени Карола. Кстати, она еще в семидесятые годы бывала в России, а сейчас ее 18-летний сын намеревается посетить наше Отечество.

Лихтенштейнские бюргеры очень благожелательны к русским, по крайней мере, сужу по себе. Да, я думаю, что я был единственным русским в этом государстве в ту сентябрьскую ночь. Тогда же пришла мысль: боже, как же скучно жить здесь местным. Ведь на всю страну—две видеотеки, несколько десятков ресторанов и... театр и два выставочных зала. И я бежал наутро в Австрию.

Сцена третья: австрийская модель европейского кантри

Между тем Австрия и не думала меня встречать и ждать вообще. На пограничном пункте, железнодорожной станции Буш, рьяные австрийские пограничники потребовали мой паспорт, и тут я вспомнил Маяковского, про наш «серпастый-молоткастый». Австриец держал мой паспорт «как ежа, как бритву обоюдоострую». У меня не было транзитной визы, вследствие чего мне был указан путь обратно в Цюрих, в австрийский консулат — за получением визы. Никакие уговоры не действовали. Ни моя книга, ни мой статус российского журналиста, ни мое международное удостоверение Московского союза журналистов. Я сел на лавочку с горестными думами, а потом поплелся к стоянке автобуса, сел в один из них, заплатив три швейцарских франка (это; два доллара), и... через двадцать минут оказался на австрийской станции Фельдкирх. А дальше—путь на Зальцбург, в центр австрийской кантри-музыки, курорт Бад-Ишль, в прошлом резиденцию эрц-герцога Франца Фердинанда. Помните бессмертный роман Я. Гашека о Швейке? Вот так и стал я нелегальным подданным бывшей Российской империи. Что интересно, в Бод-Ишле меня ждали. Нет, не агенты Интерпола, а мой добрый коллега, президент кантри-федерации Австрии Роберт Стадлер. Федерация предоставила мне чудесный отель, в ресторане которого мы проговорили с Робертом долгих два чаca о наших будущих контактах. Каждый май в этом сказочном городке проходит потрясающий международный фестиваль кантри-музыки, куда, смею надеяться, нашими общими молитвами, приедет первая российская кантри-руппа в будущем, 1995 году. Наутро меня провожал на поезд удивительный человек, Оскар Заглмайер, который еще двадцать лет назад буквально основал кантри-движение в Австрии, и теперь в этой альпийской стране процветают десятки кантри- и фолк-групп, проходят фестивали и фестивальчики кантри.

Такую музыкальную модель создал этот легендарный Оскар, и впору лауреатам фестивалей дарить золотую фигурку—Оскара Заглмайера. Вот вам и роль личности в музыкальной культуре, в истории.

Сцена четвертая: призрак Венской оперы

По звонку президента кантри-федерации Стадлера меня уже встречал музыкант Френки, основатель группы “Рэднекс” и одноименного магазина кантри-антрибутики. Чего только в нем (магазине) не было. Полный кайф для кантри-музыканта и фаната стиля. Описание займет целую главу, поэтому его я опускаю.

Вена буквально пропитана музыкой: вот в этом доме жил и творил Моцарт, вот здесь выступал Штраус, вот там писали оперетты Кальман и Оффенбах. Проходя ночью мимо Венской оперы, которая мне очертаниями напомнила миланскую «Ла Скала» (вот что значат законы строгого архитектурного стиля), мне показалось, что я схожу с ума: еще было людно (Вена не засыпает на ночь), и перед взорами праздно прогуливающихся предстал... Моцарт. То есть не он, конечно, а актер, человек в камзоле и парике, раздавал рекламные проспекты Венской оперы. Протягивая мне, завороженному, очередной колоритный буклет, актер спросил, не хочу ли я посетить завтра оперу, билет стоит всего двести (!) долларов на галерку, зато сидячий, а в первые ряды партера—девятьсот, на что я ответил, что нет времени (гордо умолчав о деньгах) и что завтра поутру отбываю в Москву. «Встретимся в Большом!»,—улыбнулся мне материальный призрак Моцарта.

Сцена пятая: на подступах к России

Всего час с семью минутами понадобился мне, чтобы добраться до Братиславы, свободной и независимой теперь от чехов, со своими словацкими деньгами, парламентом и флагом. Не был я в Братиславе аж с 1989 года. Там меня уже встречал старый приятель, музыкант, гитарист и мастер добро-гитары Хэнрик Новак из группы «Кантри клуб № 5». Мы вспомнили былое, наши давние встречи. Теперь Словакия больше глядит на Запад, а раньше ее взоры устремлялись на Россию. Много воды утекло за пять лет. Россия и Словакия строят капитализм, вся Западная Европа, объединяясь, прочно идет к социализму. Именно так: пенсии, соцобеспечение, введение бесплатной медицины, очень приличное пособие по безработице, позволяющее безработному кататься по всему миру и иметь нормальную квартиру и еду с питьем. За малым исключением, мы жили так при Хрущеве и Брежневе. В городах.

Чем ближе я был к России, тем больше видел неустроенность, нищету. Вот и Украина. За доллар-два здесь можно накупить столько всего! Старушки трясущимися руками протягивали мне изобильную еду, фрукты, напитки, умоляя купить все это на перронах Жмеринки, Конотопа, самого Киева. А вот и Россия. Грязный вокзал. Стоп. Приехали! Приехали?

Эпилог: «и дым Отечества нам...»

Как это ни банально читать и слышать, в дороге я все время вспоминал Достоевского. Ведь бывал в Европе столько раз, а жить бы там не смог. Право, «и все мы, за границей, одна фантазия». Ведь когда приезжаю в «Европы», для коллег моих я представитель «великого русского кантри», если хотите, как только перешел бы черту, добровольно став эмигрантом, сразу же бы все поменялось. Мы, русские, нужны им, европейцам, только когда мы здесь, на Родине, в России и никак иначе. И к европейскому кантри и фолк- российские музыканты будут переходить по мостику, впрочем, как и американским, вожделенным—и возвращаться на обратный берег, в Россию.